Беспредел тюремщиков в польских тюрьмах

4 ноября 2010 - Аника
Беспредел тюремщиков в польских тюрьмах

 … Так выглядит закон, закон, учреждённый безупречными диктаторами..." 


Письмо польского заключённого Артура Коновалика

    Это письмо было отправлено на адрес АЧК Познани, мы не знаем каким образом заключённый нашёл его. Но 3 месяца ранее, он прислал первое письмо, в котором просил послать ему некоторую прессу, зины и так далее. Мы отправляли, но, к несчастью, он не получил посылки. Это письмо было отправлено без всякой цензуры. Мы не знаем судебного дела этого заключённого, но он описывает происходящее в польских тюрьмах превосходно. Артур просит публиковать его письма, также он не против освещения в прессе. Мы не думаем, что он говорит ещё на каком-то языке, кроме польского, но вы можете присылать ему знаки солидарности и публиковать это письмо везде, где только возможно.

   Мне 28 лет, я нахожусь в тюрьме 9,5 лет, так выглядит здесь жизнь. Когда ты попадаешь в тюрьму, прежде, чем тебя отправляют в камеру, приходит твой так называемый наставник, который уверяет тебя, что здесь не раз делали из тигров котят, и что будет намного лучше, если сидеть тихо. Он говорит тебе, когда ты можешь получать продуктовые передачи, когда тебя могут навещать, какие права у тебя есть, что ты можешь делать, а что — нет! Наконец, ты попадаешь в камеру, для четырёх или более человек; тут они подчёркивают, что размер камеры на четырёх человек на самом деле рассчитан только для двоих, но так как тюрьмы переполнены, они сажают в такие камеры по четверо. Два человека или четыре, им плевать, если бы им захотелось, они бы поместили туда и пятого, он бы спал на матрасах на полу, поэтому нам надо радоваться, что нас только четверо, а когда "подселят" пятого, мы должны понять и принять тот факт, что в камере для двух человек находятся пятеро. Письма прочитываются, даже когда тебе уже вынесли приговор и письма не читаются прокурором или судьёй, ты всё равно не можешь заклеивать конверты, поэтому наставник и надсмотрщик могут читать письма, которые пишет тебе семья. Тебя уже осудили, ты не будешь врать в показаниях, так зачем же нужна цензура?! Если ты бунтуешь, если нарушаешь правила, полные запретов и приказов, тебя наказывают. Наказания могут быть следующими: могут забрать телевизор или радио, это может быть встрёпка, запрет на то, чтобы посещать общую комнату, могут забрать продуктовую передачу (ты можешь получать их раз в три месяца) или тебя могут поместить в изолятор. Применение насилия тюремными надзирателями — обычное дело, у них есть специальная звукоизоляционная комната, куда они тащат тебя. Там собирается человек 10-15, в зависимости от того, что ты сделал. Они носят шлемы, бронежилеты и дубинки. Они загоняют тебя в комнату пинками, избивая дубинками всё тело. Когда ты уже там, никто тебя не слышит, потому что комната устроена так, что звук не проникает вовне, они одевают тебе на голову защитный шлем, чтобы ты не разбил голову о стену сам (откуда такая заботливость?!) и ремень с наручниками, чтобы ты не мог защищаться. Эти благодетели, в зависимости от настроения, или от того, как они провели ночь со своими жёнами, приходят несколько раз, чтобы "изгнать из тебя бесов". Когда ты вырвешься оттуда, через 24 или 48 часов, иногда больше, тебе нужно пообещать, что ты будешь вести себя тихо. Ты идёшь к доктору (который в моём случае так и сказал!), который смотрит на твоё тело, затем говорит, что от этого ты не умрёшь или то, что скоро ты поправишься. Они говорят то же самое и остальным! Обычно после этого тебя сажают в другую камеру.

    Ниже я опишу только свои собственные впечатления в течение этого наказания.

    Всё, что я пишу это мой личный опыт, но я выбрал один случай, о котором не могу молчать. Было всё как обычно, но тот день немного отличался в следствии некоторых причин, о которых я хочу написать, потому что я никогда не забуду тот день. Я уже описывал то, как это выглядит. В тот день за мной пришло больше людей, это было в тюрьме Пржемысл. Один из них вывел меня в общую комнату так же, как он мог бы вывести кого-то другого, в то время я находился в общей камере, где было более 20 человек. Они хотели избавиться от свидетелей, потому что они хотели оторваться в отдельной камере. Выйдя в коридор, я был напуган количеством ментов, которых я увидел. В коридоре валялось много битых бутылок, они выбросили их из камеры. Сначала они заставили меня встать к стене подняв руки вверх, широко расставив ноги. Они начали ругаться на меня матом, потом меня ударили по затылку и я упал вниз, и вечеринка началась. Всё моё тело отпинали, избили, они не смотрели куда бьют. Когда они решили немного передохнуть, они заставили меня подняться и встать напротив стены снова. Я сделал то, что они просили, тем временем, половина из них выстроилась в шеренгу вдоль камеры. Моя кровать находилась у самой стены в конце общей камеры для 20 человек! Они заставили меня войти в камеру и взять свои вещи. Мне пришлось пройти через "полосу препятствий" [это значит, что менты всю дорогу жестоко избивали его — примечания переводчика]. Они дали мне минуту на то, чтобы взять вещи, что было невозможно сделать, и у них появилась лишняя причина меня избить. Это было уже в третий раз за 10 (?) минут. Пока они глумились над моими вещами, письмами, фотографиями и всем остальным, я стоял напротив стены. Было много битых бутылок вокруг, которые находились около смежной двери в камеру. Я не заметил, как меня ударили по голове и я упал разрезав пальцы, перед моими глазами была бутылка, я имею в виду, разбитая бутылка, она стояла основанием вниз, верхний край был разбит. Если бы я не закрыл лицо руками, я бы упал на стекло лицом, и в лучшем случае я бы разрезал лицо, в худшем, осколки бы вошли в мой лоб. Я побледнел, посмотрел в глаза человека, который меня ударил, через некоторое время он понял, что мо гло бы случиться. Он подождал какое время, пнул стекло и продолжил меня избивать. После всего этого меня поместили в изолятор, я выложил вещи и лёг считая раны на голове. Их было 16. Моё тело было изранено и болело так, что это было невыносимо. Но спокойствие не долго длилось. Они расчистили коридор и выволокли меня снова. Пока они пинали меня, я открыл глаза, я увидел как они нависли надо мной.

    Я знаю, я потерял сознание, но я узнал о эпилепсии через несколько недель. Они остановились и переволокли меня в камеру. Они сказали, что доктор не работает, и поэтому я не могу к нему попасть, с многочисленными ранениями и невыносимой болью в почках, печени и ещё где-то, если говорить точнее я чувствовал боль во всём теле. Когда признаки преступления устранились… тяжело называть это по-другому, потому что я был осуждён на длительный срок за нанесение повреждений при самозащите. Итак, я преступник по закону, но кто они по закону, по которому осудили меня? Хорошо, так когда все признаки побоев сошли, они неожиданно отвезли меня в гражданский госпиталь, на приём к неврологу. Он спросил меня о травмах головы, были ли они у меня в детстве, падал ли я с велосипеда, всякое такое дерьмо. У меня никогда не было травм головы, поэтому я сказал ему правду, когда именно они у меня были и в каких условиях. Я знал, зачем меня отвезли к неврологу, потому что я потерял сознание, но он первым сказал мне, что я оказался здесь из-за эпилепсии. Вот, блядь! Посттравматическая эпилепсия, сотрясения мозга. Я не знаю, что он там писал в картотеке, но с тех пор, я принимал таблетки, чтобы снизить риск потенциальной эпилепсии.

    Окей, я начал действовать, я писал работникам прокураторы и представителям по правам человека. Я получил право на то, чтобы заклеивать официальные письма и получать подтверждение о получении этих писем. Я сделал это для того, чтобы избежать возможности потери этих писем. Позиция тюремщиков ко мне изменилась, но только на время моих действий. Рассмотрение началось, но я получил ответ, что нет никаких очевидных фактов, подтверждающих мой рассказ, нет никаких следов, я не отдал его наставнику (который обо всём этом знал), и начальнику тюрьмы, я пытался его встретить, но не вышло, но он также обо всём знал. Я не получил последующего обследования, потому что у доктора был выходной. И мне заявили, что эпилепсия, которая у меня началась, была спровоцирована алкоголем. Что за бред, когда я пил? Я был в тюрьме с подросткового возраста, потом на своё восемнадцатилетие я снова оказался в тюрьме, на 18 месяцев, затем я вышел на 2 месяца и 4 дня, потом был осуждён снова на 2 года. Это случилось во второй раз, когда меня посадили. Когда я мог пить? Но, конечно, они сказали, что это вызвано приёмом алкоголя и так оно и было в их глазах. Я написал кучу писем, но, конечно, все они не дошли до адресатов, все страдали хуйнёй, ничего не происходило, не было никаких очевидных фактов (и я, конечно же, врал по их мнению), они покрывали друг друга! Я не мог ничего сделать, всё было так, как я описал.

    В местной газете написали несколько дерьмовых строк о том, что происходило в тюрьме. Не только тюремные охранники были уволены, но также и люди с самой верхушки. Всё это началось с того, как тюрьму посетили представители Европейской Комиссии и поговорили с каждым заключённым, администрация не могла при этом присутствовать, им не разрешили. Никто не боялся тогда, потому что верил в возможность констатации тюремных условий и тому, что никого не будут подвергать репрессиям, так как тюремщики не присутствовали во время визита комиссии. Производился контроль также и комиссией из центрального аппарата тюремной стражи, но все знали, что это то же самое дерьмо, и что, во-первых, жалобы не пройдут, а во-вторых, заключённых будут репрессировать. Поэтому парни были напуганы.

    Другая вещь, о которой я хочу написать — это здравоохранение. Вы не поверите, но медсёстры здесь абсолютно некомпетентны в своей работе, вы можете пойти на приём к ним или к доктору, который бывает здесь раз в две недели, они осмотрят вас, хлопнут по спине и они будут думать, что это вас излечит. Я приведу один пример из многих. У одного парня была чесотка, он пришёл на приём, а они сказали, что это ерунда, просто аллергия. Гнойные корки распространились, всё его тело покрылось гнойными язвами и он пошёл к доктору снова. И вновь они сказали, что это аллергия. Спустя три недели они наконец-таки предположили, что это чесотка, и его перевели в изолятор, но вместе с тем он заразил нескольких из нас. Доктор бывает здесь один раз в две недели, и если ты заболел на 2 позже его — рабочего, то тебе придётся ждать ещё 12 дней, чтобы попасть к нему на приём. Грипп, да положи хуй на него, ты от него не сдохнешь, ты ожидаешь доктора, а тем временем заражаешь сокамерников, и потом вы уже вместе его ждёте. Таблетки, антибиотики, они не могут вам их дать без рекомендации врача, поэтому ты будешь болеть до тех пор, пока он не объявится. Обычно поправляются без медикаментов. Ну, да, почему бы нет? Почему они должны предоставлять медикаменты (ты же без них не сдохнешь).

    Ещё я хочу написать о стоматологе. Прямо сейчас я нахожусь в Жешувской тюрьме. Стоматолог бывает здесь раз в неделю, но если боль сводит тебя с ума, то ты можешь попасть на приём пораньше. У нас была девушка стоматолог здесь год назад, она инфицировала кучу заключённых гепатитом В. На неё писали много жалоб, которые донесли до прокуратуры, чтобы начать расследование. Я сам слышал однажды, как она сказала одному парню: "Радуйся, что это ещё не ВИЧ, а только гепатит В". Её уволили, сейчас у нас стоматолог мужчина, он не вырывает так много зубов. Женщина же вырывала зубы неистово. Зачем что-то делать, приготовлять лекарство, если можно их просто вырвать, и неважно, 5 или 10, болят они или нет, есть какой-то дефект, значит надо вырвать! Методы, которые используются здесь и так называемые тюремные правила возмутительны.

    Реабилитация, я хочу написать о ней прямо сейчас, это то слово, которое просто используется политиками, и оно никак не соотносится с реальностью в польских тюрьмах. Я начну с того, что в одну камеру сажают и убийцу, и грабителя, который вырос на улице, и того, кто ехал на мотоцикле в нетрезвом состоянии или того, кто не платил алименты или того, кто сидит ещё по какой-то малой хуйне. Человек вливается в этот круг, слушает, что говорят, учится, он не защищён практически ни от чего, и вместо того, чтобы жить по закону, он становится потенциальным грабителем, убийцей, вором или домушником. Во-вторых, этот человек сидит по 23 часа в сутки, ничего не делая, у него куча времени на размышления и планы. Большинству людей некуда идти, после того, как они выйдут из тюрьмы. Нет никакой возможности заработать деньги, будучи в тюрьме. Есть некоторые тюрьмы, в которых ты можешь работать, но они исключения, они составляют действительно малый процент от общего числа тюрем. Каждому могут что-то пообещать, но обещания не для всех одинаково выполняются. Даже, когда ты выйдешь, ничего не изменится. Ты получишь 50-100 злотых (около 15-30 евро), или чуть больше, ты покинешь тюрьму и вот оно! Как я уже писал, есть множество людей, которым некуда идти. Единственный выход это скрыться и вернуться вновь к криминалу. Они ищут работу, но очевидно, что потенциальный работодатель не примет бывшего зека, потому что ему не захочется рисковать. У него есть 10 других людей на это место, и к чему тогда ему связываться с человеком, имеющим судимость. Страж закона оказывает давление, угрожая возобновить действие приговора, приостановленного под честное слово. И это тот момент, на котором люди сдаются и возвращаются к криминалу. Всезнающий судья судит тебя после и говорит "снова за решётку" и ты возвращаешься туда.

    Я приведу несколько примеров предполагаемой реабилитации. Ты можешь рисовать картины, но достать холст и краски это чудо, ты можешь рисовать графику чернилами, но их тебе не дадут, потому что они используются для татуировок. Ты можешь рисовать карандашами, но карандашей на данный момент нет (может быть, их купят через несколько дней). Есть тюрьмы, в которых есть всё, но они из любимчиков администрации. Недавно, были организованы спортивные соревнования культурным воспитателем: баскетбол, прыжки в длину, метание набивного мяча. Был также турнир по волейболу между тюремными блоками, но только избранные на него попали (это реабилитация?). Что это? Это чёртова изоляция от общества, разделение заключённых, как зверей по клетках и разжигание ненависти. Это из-за них некоторые выходят из тюрем и убивают. Я знаю некоторых людей, которые сидели здесь год, в них разжигали ненависть, репрессировали, ненависть бушевала внутри них, и затем она вскипела за пределами стен. В блоке, в котором я нахожусь есть библиотека, самая большая в тюрьме, в ней море книг, но никто не читает здесь Толстого. Обычно здесь читают некоторые "криминальные" истории и они реабилитируются здесь, изучая это ремесло месяцами. Вот что вкратце представляет из себя реабилитация. Есть ещё одна возмутительная вещь для меня здесь. Тебе нужно представать перед комиссией каждый 6 месяцев, они оценивают твоё поведение, процесс реабилитации. Они могут быть "хорошими" и отправить тебя в полуоткрытую тюрьму, где возможно выйти раньше. Мужчины в элегантных костюмах, самых лучших, законопослушные, с масками на лицах говорят тебе "всё хорошо, поведение в норме, у нас нет никаких жалоб, надеемся увидеть и дальнейшие улучшения, реабилитация идёт хорошо". Через 6 месяцев, несмотря на тот факт, что ты находишься здесь по той же причине, что и находился до этого, у тебя нет никаких подтверждений твоего неподобающего поведения и так далее они скажут тебе "ох, всё ухудшилось, вам нужно измениться, улучшить своё поведение". Они что забыли о том хорошем мнении, которое у них сложилось 6 месяцев ранее и о том, что ничего не изменилось? Я не знаю, может быть, у них был херовый день и они поменяли своё мнение на худшее (возможно, они хотели дать шанс на исправление). Ох, уж эти хуевы филантропы, они так охуительны! Они дали мне шанс на исправление! Это невъебенный "дар небес".

    Недавно, меня отправили в изолятор. Я боролся за свои права, поэтому меня наказали. Изолятор также подразумевает и то, что ты не можешь получать передачи. Для них это одно наказание. Это абсолютный бред, но они говорят, что это одно наказание. В течении того времени, как я нахожусь в тюрьме, я натворил много чего, они так говорят (членовредительство, глотание предметов), у меня было 3 хирургические операции. Я ударил надсмотрщика, бил окна, я скандалил и боролся за свои права, и поэтому обо мне говорят, как об опасном заключённом. Я был помещён в специальное подразделение. Камера 3 метра на 1,5, меня обыскивали по два раза в день, что подразумевало полное перерывание всего внутри. 4 обращения в день. Несмотря на то, что там были установлены видео камеры и Большой Брат следил за мной всё время. Они одели меня в красную форму, они заставляли меня раздеваться до гола каждый раз, когда я покидал камеру. Они заковали мои руки и ноги в кандалы, которые сдирали кожу. У меня в камере не было ни телевизора, ни радио. Был только громкоговоритель, по которому вещалось радио, часто передавали "релаксирующую" музыку: шум прибоя, пение птиц и прочее. Я провёл в одиночной камере 3 года, единственные лица, которые я видел, были лица охранников, всегда тяжёлые и надменные. Мне не с кем было говорить те 3 года. Конечно, они пытались меня сломить духовно и много раз меня провоцировали на агрессию. Тогда меня наказывали за агрессивное поведение. Сейчас я нахожусь в обычном подразделении, в обычной камере, но всякий раз они грозятся перевести меня обратно в подразделение для особо опасных. Сложно в такой ситуации оставаться спокойным.

    Вот как выглядит закон, закон, порождённый безупречными диктаторами. Я должен бороться с этой диктатурой по крайней мере ещё три года, и, я думаю, система меня не сломает.

январь 2008

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1473 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!