Говард Лавкрафт (окончание)

Администратор
Аника
Сообщений: 17
Киев
6 дней назад
IX. Нью-Йорк – коварный город

По прибытии в Нью-Йорк Лавкрафт – к вящему изумлению всех – женился на Соне Грини 3-го марта 1924 года, и поселился в ее доме №259 по Парксайд Авеню. Он никому не говорил о своих планах, даже своим теткам, которых информировал письмом шесть дней спустя; он объяснял им, что не хотел всей этой «сентиментальной суеты» и «пересудов, неизбежных среди смертных при столь радикальном поступке», а Соне он сказал, что хотел сделать им сюрприз, но, вероятнее всего, он подозревал, что они бы не одобрили этого брака. Ведь Соня не была потомственной новоанглийской аристократкой, как бы им того хотелось. Вместо этого она была еврейской эмигранткой и деловой женщиной.

Так и не найдя рукопись «Под пирамидами», и уже задерживая публикацию на два дня, Лавкрафт провел свадебную ночь и еще одну, восстанавливая и перепечатывая рассказ из своих заметок. Не слишком удачное начало новой жизни.

Молодожены не беспокоились о своем будущем: у Лавкрафта был стабильный заработок в «Уирд Тейлз», у Сони тоже дела шли неплохо, к тому же, Хеннебергера так впечатлил рассказ «Под пирамидами», что он предложил Лавкрафту должность редактора «Уирд Тейлз». Кроме этого, Лавкрафт сотрудничал с журналом «Ридинг Лэмп» (Настольная лампа). Однако, через несколько месяцев все изменилось.

Соня оставила свою работу, чтобы открыть шляпный магазин, который, в результате, принес одни убытки. Лавкрафт почему-то так долго медлил с вакансией редактора «Уирд Тейлз», что, в конце концов, эта должность досталась Фарнсворту Райту. Надежды на «Ридинг Лэмп» также не оправдались. Они оказались в таком стесненном положении, что им отказали в получении ссуды на недвижимость, и надежда построить дом в Брин Мор Парк испарилась.

Усилия Лавкрафта найти работу были бесплодны, за одним исключением – ему удалось получить должность торгового агента Кредитной Национальной Расчетной Палаты в Нью-Джерси, но на этой должности он продержался два дня: понедельник 28 июля и среду 30 июля 1924 года; он не заключил ни одной сделки.

В октябре 1925 года Лавкрафт посетил старинный городок Элизабет в штате Нью-Джерси, и был покорен его колониальными красотами. Эти впечатления вдохновили его на написание «Брошенного дома», первого рассказа со времени переезда в Нью-Йорк. С 16-го по 20-е число он переписывал и печатал этот рассказ.

Вечером 20-го числа у Сони случился нервный срыв, и ей пришлось провести почти две недели в бруклинской больнице. Лавкрафт посещал ее ежедневно, и даже научился играть в шахматы, чтобы развлечь ее. Это было время, когда Лавкрафт впервые в своей жизни оказался лишенным женской заботы, и ему пришлось учиться готовить. После выписки Соня провела неделю в Соммервилле, в штате Нью-Джерси, на лоне природы. Лавкрафт за это время посетил Филадельфию.

После возвращения Соня получила работу в универсальном магазине в Цинциннати. В декабре 1924 года Лавкрафт сдал мебель из дома Сони на хранение и переехал в более дешевые апартаменты в доме №169 по Клинтон Стрит. В феврале 1925 года Соня уволилась (или была уволена) из магазина в Цинциннати и ненадолго присоединилась к нему. Все еще нуждаясь в отдыхе после нервного срыва, она отправилась в апреле на несколько недель в частный дом отдыха в Саратога Спрингс, в штате Нью-Йорк, где, по-видимому, подрабатывала няней.

Она вернулась в Бруклин в начале июня, и в конце июля нашла работу в Кливленде. Все это время Лавкрафт оставался в Нью-Йорке, пытаясь найти работу, но без успеха; одна неудача сменяла другую, и он все глубже уходил в депрессию, и, наконец, ему пришлось принимать помощь от своих друзей.

Он был на грани нищеты, и осознание этого было подобно пытке. «…эти газетные объявления … становятся такой психологической пыткой, что я почти теряю сознание!» писал он своей тете Лиллиан. Его единственной поддержкой в это непростое время оставался немногочисленный круг друзей, неофициально известный как Калем Клуб, поскольку у всех его членов в фамилиях встречались буквы К, Л или М – Рейнхарт Кляйнер, Фрэнк Белнап Лонг, Джеймс Ф. Мортон, сам Лавкрафт и другие. В 1924-25 годах члены клуба собирались вместе каждую неделю.

24 мая 1925 года, когда Лавкрафт спал, его квартиру ограбили. Воры проникли из соседней квартиры и унесли три костюма, пальто, плетеный чемодан (содержимое которого было позднее найдено) и радиоприемник. Вне всякого сомнения, это происшествие сильно укрепило отвращение Лавкрафта к Нью-Йорку со всеми его «узкоглазыми азиатами с крысиными физиономиями» и прочими «полукровками», всем этим «грязным сбродом, которым кишат улицы Н.-Й.». Его неизменный расизм разросся до патологических масштабов. Соня писала:

«Стоило нам оказаться в многонациональной толпе, которые так характерны для Нью-Йорка, Говард буквально выходил из себя. Казалось, его охватывало бешенство».

Его чувства нашли отражение в рассказах, написанных в августе, «Ужас и Ред-Хуке» и, в особенности, «Он». Последний очень саркастичен, и во многом, автобиографичен.

Вот его начало:

«Мой приезд в Нью-Йорк оказался ошибкой; ибо там, где я надеялся найти изысканность и вдохновение, меня ждали лишь отвращение и угнетенность, которые грозили подавить меня, парализовать и уничтожить.

Впервые я увидел этот город с моста, на закате, его величественный силуэт парил над водами реки… Холодный свет дня открыл мне все его убожество и чужеродность… кругом смуглые незнакомцы с загрубелыми лицами и глазами-щелочками, пронырливые и лишенные воображения, не имеющие ничего общего с самим этим городом и прежними его голубоглазыми благородными обитателями, хранившими в своих сердцах любовь к ухоженным улочкам с живыми изгородями и белым новоанглийским шпилям».

Оба этих рассказа завершаются для героя прискорбным поражением и бегством из города. В «Ред-Хуке» герой покидает Нью-Йорк и направляется в Чепачет; Лавкрафт был в Чепечете в августе 1923 года вместе с Джеймсом Ф. Мортоном, и, без сомнения, хотел вернуться в то время. В рассказе «Он» рассказчик возвращается к себе домой, «на аккуратные новоанглийские улочки, над которыми вечерами реет ароматный ветер с моря», - явная отсылка к Провиденсу. Лавкрафт отчаянно хотел домой.

X. Возвращение в Провиденс

Лавкрафт вернулся в Провиденс 17 апреля 1926 года, по приглашению своей тети Лиллиан. Вдвоем они сняли комнаты в доме №10 по Барнс Стрит, неподалеку от Университета Брауна.
Закономерен вопрос: если Лавкрафт так ненавидел Нью-Йорк, почему он жил в нем так долго, прежде чем вернуться в Провиденс? В рассказе «Он» есть такие слова: «Я долго медлил, не решаясь вернуться домой, пока мне не пришлось постыдно уползти, признав свое полное поражение». Но это лишь одна из причин. Другая состояла в том, что Соня не хотела жить в Провиденсе – как по деловым соображениям, так и из-за неизбежного соседства с его тетушками, которые не смогли бы снести, чтобы она содержала Лавкрафта. Позднее Соня написала:
«…ни они, ни Говард не могли допустить, чтобы его жена работала на их содержание… Гордость предпочитала страдать в одиночестве; как их, так и моя».
Третьим фактором были деньги – у Лавкрафта их не хватало даже на то, чтобы переправить обратно в Провиденс из Нью-Йорка все дорогие ему вещи. В конце концов, это оплатила либо тетя Лиллиан, либо Соня (точно нам не известно).
Но какой бы ни была основная причина, главное, что Лавкрафт вернулся домой, и ужасная депрессия, терзавшая его в Нью-Йорке, исчезла. Сразу же по возвращении его посетил В. Пол Кук, который написал: «Он был так счастлив, что постоянно что-то напевал – если бы он мог, он бы мурлыкал».
Возвращение Лавкрафта в Провиденс сопровождалось невиданным всплеском творческой активности: в скором времени он написал множество рассказов и закончил несколько более крупных вещей, как, например, «Зов Ктулху», ставший для него, своего рода, визитной карточкой в литературе. В этот период он создал «Цвет из иных миров», а также самые крупные свои произведения – «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» и «История Чарльза Декстера Уорда» («Воскрешенные»). Однако, несмотря на это, он даже не пытался опубликовать два последние.
Несмотря на затраченные усилия, о которых можно судить хотя бы по объему произведения – в «Кадате» 42000 слов, в «Воскрешенных» – 46000, он не подал их ни в одно издательство. Готовые рукописи просто собирали пыль; в конце концов, они разлетелись на отдельные страницы и, фактически, потерялись. Их восстановлению мы обязаны Огасту Дерлету, который после смерти Лавкрафта, буквально по кусочкам, собирал эти рукописи и восстанавливал их содержание по его обширной переписке. «Воскрешенные» были потом опубликованы в «Уирд Тейлз» в мае 1941 года, а «Кадат» Дерлет пристроил в «За стеной сна» в 1943 году.
Лавкрафт предлагал «Цвет из иных миров» в «Уирд Тейлз», но получил отказ из-за его длины. Также ему отказали в «Гёст Сториз» (Истории с привидениями) и «Детектив Тейлз» (Детективные рассказы). Наконец, его приняли в «Эмэйзин Сториз» (Невероятные истории) в сентябре 1927 года. Тем не менее, Лавкрафт не стал им предлагать ни «Воскрешенных», ни «Кадат», быть может, из-за более чем скромного гонорара за «Цвет».
В октябре 1926 года в Провиденс приехал с выступлениями Гудини, и попросил Лавкрафта написать рассказ, разоблачающий астрологию, пообещав заплатить ему $75. Он также предлагал Лавкрафту и К. М. Эдди написать книгу под названием «Рак суеверий», но его внезапная смерть 31 октября не позволила осуществить эти планы.
Еще в ноябре 1925 года В. Пол Кук предложил Лавкрафту написать статью о фантастической литературе для его журнала «Реклюз» (Затворник); Лавкрафту идея понравилась, и в декабре он приступил к работе, которая в результате, превратится в объемное эссе под названием «Сверхъестественный ужас в литературе». В общей сложности, он работал над ним два года. Проделанная исследовательская работа поражает; эссе содержит отсылки к 272 произведениям, которые Лавкрафт должен был хорошо знать.
В 1929 году Лавкрафт и Соня развелись по обоюдному согласию. Тем не менее, по каким-то причинам, о новом замужестве Сони стало известно лишь после смерти Лавкрафта.
В начале 1930-х годов Лавкрафт создает свои самые «научные» произведения – повести «Шепчущий во тьме», «Хребты безумия» и «За гранью времен», а также мистический детектив «Морок над Иннсмутом».
В 1932 году Лавкрафт написал повесть в духе Готорна «Сны в ведьмовском доме», а также – в соавторстве с Хэйзел Хилд – «Ужас в музее», замечательный рассказ, развивающий тему, затронутую Лавкрафтом в 1926 году в рассказе «Модель Пикмана». Также в этом году Лавкрафт написал, в соавторстве с Э. Хоффман-Прайсом, рассказ «Врата серебряного ключа», завершающий историю, начатую в рассказе 1926 года «Серебряный ключ». В этом же году умерла его тетя Лиллиан, после чего Лавкрафт переехал жить в дом №66 по Колледж Стрит. В настоящее время этот дом перемещен на улицу Проспект Стрит под №65, а на его прежнем месте построено невероятно безвкусное здание центра современного искусства.
В 1935 году Лавкрафт получил письмо от одного из своих преданных поклонников по имени Роберт Блох. Завязалась переписка, и вскоре Лавкрафт обратил внимание, что в письмах молодого человека чувствуется определенный стиль, и что он мог бы сам писать рассказы. Годы покажут, что Лавкрафт не ошибся в своем предположении. В этом же году он написал рассказ «Скиталец тьмы» с посвящением Роберту Блоху. В творчестве Лавкрафта это единственный рассказ с посвящением. К сожалению, эти двое так никогда и не встретятся.
В 1936 году была издана первая – и единственная прижизненная – книга Лавкрафта под названием «Тени над Иннсмутом», издательством «Вижионари Паблишинг Компани», принадлежавшем его хорошему знакомому Уильяму Л. Кроуфорду. Книга была выполнена в жестком переплете, с черно-белыми иллюстрациями Фрэнка А. Атпатела. На гладкой черной обложке серебром были выбиты имя автора и название. По поводу тиража этого издания разные источники приводят различные цифры. С достоверностью можно сказать, что тираж не превышал несколько сотен экземпляров (в частности, приводится цифра в 150 штук).
В 1937 году Лавкрафт написал свой последний рассказ – «Зловещий священник».
10 марта 1937 года он был доставлен в больницу имени Джейн Браун из-за сильной боли в животе. Ему поставили страшный диагноз – рак кишечника в неоперабельной стадии. Симптомы этой ужасной болезни появились у Лавкрафта более чем за год до того, но он не придал им должного значения, предпочтя заглушать боль таблетками. Пять дней он промучился на больничной кровати, периодически теряя сознание и сохраняя посильный стоицизм перед лицом скорой смерти. Больничный персонал проникся к нему уважением, перешедшим в изумление, когда он отказался исповедаться священнику, заявив, что он - атеист, и, к тому же, сам творит богов. Перед смертью Лавкрафт бредил и произносил невнятные фразы, словно обращаясь к кому-то. Последние его слова были о городе Провиденс.
А спустя три дня, в присутствии друзей и родственников, его тело было предано земле на родовой делянке семьи Филлипсов кладбища Суон Пойнт. Лишь через сорок лет после этого печального события стараниями друзей и почитателей Лавкрафта над его могилой будет возведена небольшая стела. На стеле значится: "Я есьм Провидение".

""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.


Информация взята со страниц дневника Дмитрия Шепелева:
http://www.liveinternet.ru/users/2311666/
Редактировалось: 1 раз (Последний: 20 января 2013 в 02:32)
|
Перейти на форум:
Быстрый ответ
У вас нет прав, чтобы писать на форуме.